Микита Микадо, белорусский IT-предприниматель: в нашем протесте нет ничего антироссийского, это только про Лукашенко

Белорусский IT-предприниматель, живущий в Силиконовой долине, дал интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу

Микита Микадо, белорусский IT-предприниматель: в нашем протесте нет ничего антироссийского, это только про Лукашенко Микита Микадо. Фото: из личного архива

Микита Микадо попал в заголовки новостей благодаря своему предложению финансовой помощи белорусским силовикам, если они решат уйти со службы, и организации фонда поддержки бастующих. А должна ли бастовать его собственная команда в Минске? Каковы настроения в белорусском IT-сообществе, которое стало настоящей визитной карточкой страны в том числе благодаря поддержке властей? На эти и другие вопросы Микита Микадо ответил в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу.

Мы разговариваем сегодня в Zoom с Микитой Микадо, он улыбается нам из-под Сан-Франциско, из Силиконовой долины. Микита Микадо — один из десяти самых успешных белорусских IT-специалистов, о которых пишут профильные журналы, пишет Forbes. Он не создавал всем хорошо известный Viber, или World of Tanks, или MAPS.ME, он создает продукты в сфере B2B. А сейчас он очень известен, потому что попал в новости несколько дней назад своим предложением белорусским силовикам оказать им личную финансовую помощь в случае, если они решат оставить службу. А сейчас вы со своими коллегами создаете фонд поддержки бастующих. Вначале давайте расскажем об этом. Сколько денег и от кого поступает в этот фонд, как вы их будете распределять, с кем вместе?Микита Микадо: Давайте я вас для начала поправлю. Я предложил финансовую помощь силовикам, которые перейдут на сторону добра и которые прекратят насилие в Республике Беларусь. Вот это мое дословное предложение.Здесь есть какая-то принципиальная разница?Микита Микадо: Да, есть. Во-первых, необязательно оставлять службу, чтобы быть на стороне добра. И необязательно оставлять службу для того, чтобы прекращать насилие. В белорусских силовых структурах есть огромное число достойных и честных людей, которые не приемлют ту жестокость, с которой отмороженное меньшинство избивало людей, мучило их и пытало в СИЗО Беларуси.Вы получили конкретный отклик?

Микита Микадо: Да. Видео, которое я записал и выложил у себя в Instagram, набрало какое-то сумасшедшее число просмотров, сотни тысяч, большее полумиллиона точно. И мне начали писать. Мне написало уже точно больше тысячи человек. Кто-то предлагает присоединиться к этой инициативе, кто-то предлагает чем-то помочь, а также пишут силовики. Мы общаемся на текущий момент с более чем 400 силовиков, то есть отклик очень бурный. Для того чтобы перейти на сторону добра и остановить насилие, необязательно уходить из силовых структур. К сожалению, большинство тех силовиков, которые нам пишут, не видят другого выхода и считают, что система, в которой они работают, прогнила настолько, что то, что они обещали себе, когда шли в органы, просто невозможно. Все это очень печально.

«По сути, в силовых структурах Республики Беларусь было воссоздано крепостное право»

Моя трактовка оказалась не так далека от истины, хотя я понимаю, что вы вкладывали другой смысл, но на практике, видимо, это примерно равно. А есть люди, которые, как вы считаете, уже нуждаются в вашей помощи и которым вы ее готовы перечислить?Микита Микадо: Да, уже перечисляем и уже помогаем. Есть две проблемы, которые мешают переходу силовиков на сторону добра. Первое — что люди боятся репрессий и преследования со стороны бывших коллег, разных комитетов и так далее. А вторая заключается в том, что, по сути, в силовых структурах Республики Беларусь было воссоздано крепостное право. Как оно работает? Если вы в 17 лет решили стать военным или милиционером и идете в военную или милицейскую академию, то потом вы должны отработать по распределению на государство определенное количество лет, от пяти лет. Если вы увольняетесь раньше этого срока, то государство требует с вас выплат каких-то баснословных сумм, 25-30 тысяч долларов. И человек просто не может уволиться, человек не может не выполнять преступные приказы сверху, потому что тогда он будет должен больше, чем может заработать. А эти деньги очень большие для Беларуси, средняя зарплата в стране — 400 долларов в месяц. Потом, когда вы отработали пять-десять лет, начинается контрактная система, и там все то же самое, только ты подписываешь контракт и не можешь уйти. Если ты уходишь раньше, на тебя вешается куча долгов по этому контракту. То есть эти люди, по сути, держатся в таких экономических заложниках. У кого-то есть семья, и они единственные кормильцы в семье. У них нет выбора, кроме как продолжать работу. Есть такие проблемы, и мы стараемся помогать эти проблемы людям решать. Подключили юристов, прячем тех, кого преследуют, вывозим в другие страны, помогаем с поиском работы. Мы общаемся с новой белорусской властью, которая уже скоро будет у руля, и обсуждаем отмену этих крепостных условий и долгов, которые государство сейчас вешает по этим контрактам и за обучение. Деятельность развернулась бурная. Очень надеемся, что она приведет к позитивным изменениям не только в стране, но и в жизни этих людей.Хочу вас спросить, если позволите, немного о белорусских айтишниках. Белорусский IT-сектор — это визитная карточка страны: это и World of Tanks, и MAPS.ME, и Viber, и очень много-много других продуктов, которые успешны за рубежом. Все эти IT-стартапы развивались под эгидой Парка высоких технологий, организованного, кстати, Лукашенко. Эта структура пользовалась очень высокими отзывами известных венчурных инвесторов: они говорили, там все хорошо работает. Не считаете ли вы, что такое бурное развитие в Белоруссии IT-технологий можно поставить в заслугу Лукашенко? Это не значит простить ему все, но тем не менее…Микита Микадо: Нет, не считаю, ни в коем случае. Причина, по которой в Беларуси очень сильное IT, ровно как и в Украине, заключается в том, что в Беларуси много образованных людей, еще с советских времен сильная математическая школа, и кроме как в IT больше нигде нельзя заработать достаточно денег, чтобы стать средним классом.Белорусские айтишники — это свободные люди, они не связаны никакими такими крепостными отношениями, которые вы описывали?Микита Микадо: Да, это свободные люди, которые зарабатывают достойные деньги, которые не связаны никакими крепостными отношениями и которые могут с легкостью найти новую работу, если потеряют старую. На рынке труда Беларуси наблюдается голодание кадров, нежели чем избыток. И еще раз расскажу немножко про становление парка и так далее. Это не заслуга Лукашенко. В определенный момент в Беларуси начали появляться аутсорсинговые компании. Рабочий труд в Беларуси недорогой, образованных людей много, кто-то переучился на программиста, кто-то научился на программиста, и появились большие аутсорсинговые компании, такие как ЕРАМ, IBA, Itransition и так далее. Они на текущий момент разрослись, некоторые из них — до десятков тысяч человек. Эти аутсорсинговые компании работают как инжиниринговая школа, то есть в них люди учатся и становятся замечательными инженерами программного обеспечения. Так как опций особо немного, наверное, большинство тех людей, которые хотят достойно зарабатывать и которые хорошо учатся в школе, рассматривают программирование как свою специальность, идут как-то на эту специальность. То есть есть талант, был аутсорсинг, и вначале весь этот аутсорсинг работал по всяким «серым» схемам. Ввозились какие-то карточки литовских банков, потому что налогообложение в Беларуси таково, что ни один бизнес, где основные затраты — это зарплаты, существовать не будет. Поэтому была куча «серых» схем, разрослись огромные компании, и когда уже вся экономика была подмята под белорусское государство, правительство на это посмотрело и решило: если мы сейчас эту корову зарежем, все эти айтишники разбегутся, уедут в Литву, Польшу, Украину и так далее, и мы будем сидеть вообще без ничего. Поэтому давайте организуем для них особенные условия, при которых они будут работать вбелую, и мы хотя бы будем видеть весь поток денег, а деньги-то они все равно будут тратить здесь, и деньги будут тратить на то, что мы уже давно контролируем. Так и появился Парк высоких технологий. Вся заслуга государства в том, что там были созданы особенные налоговые условия. Все остальное — Viber, World of Tanks и так далее — это заслуга белорусов. Парк высоких технологий — это просто структура, которая позволяет подобным компаниям работать вбелую.Парк высоких технологий долгое время возглавлял Валерий Цепкало, который пытался участвовать в этих выборах. Хочу спросить ваше личное мнение о нем. Он тоже был частью системы.

Микита Микадо: У меня нет никакого мнения. Я его лично не знаю. Я знаю, что, когда парк создавался, он был нацелен на аутсорсинговые компании, что неплохо: в Беларуси их было тогда большинство, они до сих пор делают большую часть из всего оборота Парка высоких технологий. Они являются отличной инженерной школой для программистов. Нет у меня мнения. Мы, по-моему, вступали в Парк высоких технологий, когда им руководил еще Цепкало, а может быть, уже и нет, я не помню. Какой-то поддержки мы никогда особенно не получали. Общались со старым руководством, с новым руководством. Вот и все. Да нам, на самом деле, не нужна никакая поддержка, нам нужны нормальные условия бизнеса, мы сами все сделаем.

«Во всем белорусском IT сейчас такие настроения: если режим победит, мы уезжаем, но мы должны сражаться, и мы должны остаться»

Какие сейчас, на ваш взгляд, настроения царят, доминируют среди тех тысяч айтишников, которые работают под эгидой парка? Они пакуют чемоданы, ходят на митинги или продолжают работать? Все говорят о забастовках в Белоруссии. А ваша компания там должна бастовать?Микита Микадо: Да. У меня нет никаких ожиданий, что у меня в компании в Беларуси кто-то сейчас будет работать, это невозможно. Абсолютно все нормальные белорусы сейчас что-то делают для того, чтобы сменить режим на нормального президента. Все. Я не знаю ни одного белоруса, который бы сейчас чем-то не занимался. Кто-то делает забастовки, кто-то ходит на митинги, кто-то делает что-то в интернете — все что-то стараются делать. Потому что то варварство, с которым были разогнаны мирные протесты, пытки, избиения — это такой грубый плевок в лицо людям, что никто просто не может этого выдержать. Поэтому у меня нет ожиданий от сотрудников, что они сейчас будут работать. Я сам не могу работать. Я не представляю, как они могут работать. Мы делали в среду опросник, где мы спрашивали: хотите ли вы уехать из страны, на какое время, что будем делать? Потому что в принципе нам подняться, запаковать чемоданы и переехать в другую страну большой проблемы не представляет. И больше 80% людей в компании хотят уехать, хотя бы на какое-то время.Это скорее пораженческие настроения, потому что они не верят в то, что все изменится, как они хотят?Микита Микадо: Мы делали опросник в среду, когда на улицах царило мракобесие и люди думали, что дальше в Беларуси будет 37-й год. В четверг ситуация начала меняться, переломили противостояние в сторону народа, и уже в выходные настроения скорее были, что мы победим и мы остаемся. Собственно говоря, во всем белорусском IT сейчас такие настроения: если режим победит, мы уезжаем, но мы должны сражаться, и мы должны остаться. Настроение скорее такие. И мы победим.А в Калифорнии среди ваши коллег в Силиконовой долине вас спрашивают об этом, эта тема на слуху, она интересует тех, кто живет там?

Микита Микадо: Американцев — не могу сказать, что в достаточной мере, у них свои проблемы: коронавирус, выборы. Белорусов, россиян, украинцев — очень сильно. И число людей, которое пришло на митинг в поддержку белорусского народа, меня очень сильно удивило. Много, очень много людей в Сан-Франциско пришло на митинг.

«В Беларуси нет антироссийских настроений в текущих протестах, в Беларуси большинство людей поддерживают союз с Россией»

На секунду я хочу отвлечь вас от того, что происходит в самой Белоруссии, и спросить о вашем отношении именно к тому, как в мире и в разных странах воспринимают то, что происходит в Белоруссии. Во-первых, насколько это занимает вас и какие у вас по этому поводу эмоции и впечатления?Микита Микадо: Вы знаете, хотелось бы больше внимания. Еще, наверное, до четверга я не понимал, почему об этом не пишет каждое издание на Земле. С четверга начали писать.С прошлого четверга, на четвертый день после выборов.Микита Микадо: Да. И когда я говорю про среду, про опросник, это прошлая среда. Уже пишут, и постепенно, по нарастающей поднимается какая-то волна мирового внимания, мирового негодования. По мере того, как мы будем знать больше об убийствах, пытках, изнасилованиях, я думаю, что эта волна будет становиться все больше и больше.Как Россия реагирует на это? Я имею в виду в широком контексте, как вы это чувствуете?Микита Микадо: Вы знаете, к сожалению, по-разному. В России есть разные точки зрения. Одна из них — что в Беларуси случается цветная революция. И это совершенно не так. В Беларуси нет антироссийских настроений в текущих протестах, в Беларуси большинство людей поддерживают союз с Россией. Мы говорим на русском языке, и эти протесты несут не националистичный характер, они несут антилукашенковский характер. Мы хотим, чтобы все так же и оставалось. Мы как оставались союзниками, так и остаемся. 70% нашей экономики зависят от России. Мы хотим все оставить как есть, кроме президента и его небольшой команды.Я вернусь к нашей первой теме. Вы описали ту ситуацию, как вы видите, например, с силовиками. Честно скажу, у меня мало прямых знакомых в Белоруссии, но у нас в Москве тоже живут белорусы, и мы от них какую-то информацию тоже получаем. Я слышал, что некоторые силовики просто боятся. И боятся они не только властей, они боятся и тех, с кем они сейчас оказались по разные стороны баррикад. И, может быть, многим кажется, что мост навести уже невозможно, что они уже отрезаны.

Микита Микадо: Мост навести точно возможно. По ту сторону баррикад обычный народ. Чем еще уникален этот протест, это тем, что он, объективно говоря, не организован. Он очень стихийный и супернародный. В Беларуси есть номенклатурная оппозиция, которая участвовала во всех предыдущих выборах и которую можно назвать прозападной, но сейчас их не очень видно. Возможно, их не видно, потому что власть уже 26 лет их душит, сажает, мучает и так далее. Сейчас протесты — средний класс, рабочие бастуют, айтишники бастуют, все бастуют, потому что он просто уже достал, достал тем, как нагло и грубо были фальсифицированы выборы. Даже силовики пишут: господи, ну хоть бы он 55% себе написал, но не 80%. Ну все же знают, что нет там 80%, никто не знает ни одного человека из своего окружения, кто голосовал за Лукашенко. Короче, фальсификация всех разозлила, причем грубая фальсификация. Потом разозлила жестокость, с которой действовал ОМОН, пытки в СИЗО разозлили. И люди его уже ненавидят. Так вот, по ту сторону — обычные люди. Да, есть горстка людей, которые запятнали честь мундира, которых народ тоже ненавидит. Но протесты мирные, и 99,9% всех людей, которые протестуют, хотят мирного решения ситуации и законного процесса, законных расследований того, кто что сделал, почему, кто отдавал приказы, кто виноват и кто за это должен отвечать.

«После того как я посмотрел, как бьют людей на улицах, я просто больше не мог быть аполитичным. Это было шоком»

Вы молодой человек, почти вся ваша жизнь, пока вы жили в Белоруссии, прошла при Лукашенко. Со стороны, по крайней мере года до 2010-го, казалось, что он реально очень популярен в Белоруссии. Когда все изменилось? Даже до последнего момента так казалось, не считая того момента, когда началась так называемая подписная революция, когда неожиданно огромное количество людей просто пошли стоять в очереди, чтобы подписаться за альтернативных кандидатов. До этого момента со стороны всем казалось, что все спокойно в Белоруссии: хорошо ли, плохо ли, но, в целом, все привыкли и всех все устраивает.Микита Микадо: Мои бабушки и дедушки голосовали за Лукашенко.В этот раз тоже?Микита Микадо: В 1994 году.Тогда за него голосовали очень много, это факт.Микита Микадо: Да. Его честно выбрали. Потом он узурпировал власть и превратил страну, которая была демократичной и богатой (в 1990-е годы из всех постсоветских стран Беларусь была относительно в экономическом порядке), в такую диктатуру, настоящую диктатуру. Когда люди перестали поддерживать Лукашенко? В Беларуси было белорусское экономическое чудо. Вроде бы как большинство заводов, предприятий подконтрольны государству, вроде бы как все основные сферы…Приватизации не было, которая в России на самом деле народ надолго настроила немножко и против демократии, и против капитализма.Микита Микадо: Да. Так вот, было это белорусское экономическое чудо: все это государственное, как следствие неэффективное, но при этом экономика в порядке. Белорусское экономическое чудо существовало за счет того, что мы покупали вашу нефть дешево и продавали наши нефтепродукты дорого. Покупали нефть по внутрироссийским ценам, продавали нефтепродукты по европейским. За счет этого мы и субсидировали убыточные предприятия, колхозы и так далее. И в принципе все были довольны, более или менее по чуть-чуть росла зарплата у народа. Те люди, которые политикой не интересовались, те люди, которые, может быть, где-то не интересовались экономикой, поддерживали Лукашенко. Потом эта схема с нефтью начала постепенно прикрываться. И белорусская экономика начала стонать. Но некоторое время удавалось брать кредиты. А ведь еще что происходило? С каждым годом скорость инноваций удваивается, и если еще в 1990-х можно было сделать трактор на МТЗ, который дешевле, но как-то конкурирует с аналогами, то в 2020-м тракторы John Deere управляются искусственными интеллектом, или грузовики MAN. А вся эта белорусская история… Как можно построить трактор, который управляется искусственным интеллектом, на заводе, который принадлежит государству, где люди зарабатывают 300 долларов месяц?А рядом есть Парк высоких технологий, где созданы одни из самых успешных…Микита Микадо: А там ничего государственного. Это единственная сфера индустрии, в которую государство не лезло. И именно благодаря тому, что оно не лезло и не мешало, и произошло это IT-чудо. В этом и парадокс. Все эти сферы — сельское хозяйство, тяжелая, легкая промышленность — все, что пытался починить Лукашенко, все это в разваленном состоянии сейчас. У него не получилось ничего. И когда уже пять лет назад все это начало разваливаться и на ладан дышать, когда цены с каждым годом растут астрономически, а зарплаты при этом падают, люди начинают понимать, что все эти сказки, которые мы слушали 26 лет, — это сказки. Да и надоело просто. Как так, что страной управляет один человек 26 лет? Дайте уже кому-то другому попробовать, сколько можно.Когда это щелкнуло, когда вы сами это поняли? Потому что вплоть до подписной кампании это если и было, то лежало где-то под спудом.Микита Микадо: Я это понимал всегда. Я никогда не был частью какой-то политической партии, я никогда не спонсировал никакие политические партии или инициативы, но после того, как я посмотрел, как бьют людей на улицах, я просто больше не мог быть аполитичным. Это было шоком.Это произошло с вами буквально десять дней назад?Микита Микадо: Да, десять дней назад я решил, что все, они уже перешли все возможные грани. Так больше нельзя.Как вы думаете, как и чем все кончится?Микита Микадо: Все кончится плохо для Лукашенко в любом случае. Вопрос только — с жертвами или без. Экономика Беларуси сейчас в плачевнейшем состоянии. После того, что произошло, Беларуси никто кредитов давать больше не будет. Я не думаю, что Российская Федерация захочет иметь еще один дотационный регион с населением в 10 млн человек, который не способен себя обеспечивать и которым управляет неэффективное правительство, у которого вообще нет никакой поддержки. Никто кредитов нам больше не даст, сами мы себя прокормить не можем. Все те сферы экономики, которые были прибыльными и приносили деньги в страну, то же IT, растворятся, если победит режим, и переедут в Литву, Польшу, Украину, Латвию, до Вильнюса за полтора часа можно доехать.А почему Москву вы не называете в этом списке, куда могут поехать?

Микита Микадо: Нет-нет, могут поехать. Я в этом не сомневаюсь. Так как у айтишников есть выбор и так как белорусское IT работает на внешний рынок, насколько я знаю, последние налоговые изменения, которые произошли в России, позитивны для компаний, которые работают на внутренний рынок, я слышал такую обратную связь, но я не владею вопросом. Я знаю, что просто молодежь в Россию, конечно, поедет. У меня каждый третий друг, знакомый из белорусов — все кто-то когда-то либо работал в России, либо работает. Каждый второй — на Запад, каждый третий — на Восток. Да, конечно, многие поедут и в Россию. Но для белорусского IT, для простого программиста, ты можешь выбирать: либо поехать в Литву, Латвию, Польшу, получить через пару лет вид на жительство ЕС и путешествовать по Европе, либо поехать в Москву. А Москва — наверное, не самый комфортный город для жизни: город очень большой, все дорого, пробки. Кому-то нравится, кто-то туда едет. В основном от айтишников я слышал желание ехать на Запад.

«Для того чтобы зарубежная организация могла отправить деньги в благотворительную организацию в Белоруссии, нужно пройти несколько врат ада»

Давайте закончим тем, с чего начали, — фонд и перечисление денег тем, кто сейчас нуждается. Вы можете сообщить что-то конкретное: сколько денег перевели, по каким каналам, в результате каких решений их распределяете?Микита Микадо: Да, я расскажу. Я примкнул к ребятам, которые фонды для помощи людям в Беларуси собирают уже давно. Они собрали фонд для помощи медикам во времена коронавируса, потому что белорусский правитель предложил пить водку и ездить на тракторе, чтобы не болеть коронавирусом, и многие не согласились с тем, что это будет работать. Вместо этого собрали фонд и помогали медикам напрямую. Сборы идут через Facebook, он называется Фонд солидарности. Более 20 тысяч человек сделали donation, общая сумма — полтора миллиона долларов, по-моему, на текущий момент.Все происходит в электронной форме?Микита Микадо: Да, все происходит в электронной форме.А как довести эти деньги до тех, кому, как вы считаете, они должны достаться? И, кстати, кто это решает?Микита Микадо: Да, проблема огромная, потому что белорусский режим продумал невозможность отправки денег неправительственным организациям, ровно как и в России, для того чтобы зарубежная организация могла отправить деньги в благотворительную организацию в Белоруссии, нужно пройти несколько врат ада. Поэтому деньги слать адресно, конкретно тем людям, которым они нужны. Это невероятно сложный с точки зрения операционной деятельности процесс. Представьте технически, как организовать передачу денег десяткам тысяч человек. Это тяжело. Однако, в том числе благодаря талантливым людям, этот процесс начал работать, и деньги начали поступать адресатам. Следите за нашими социальными медиа, мы постим фотографии, информацию о том, до кого деньги доходят, почему именно эти люди были выбраны и так далее. Сейчас люди заполнили форму, и на следующий день у них нет денег, но надо понимать, что процесс доставки денег в Беларусь из-за рубежа — это очень сложно. Поэтому, если меня слышат белорусы, пожалуйста, наберитесь терпения и поверьте в то, что если вы пострадали, то вам помогут, вашу заявку рассмотрят, с вами свяжутся, и вы получите помощь. Только наберитесь, пожалуйста, терпения, потому что мы тоже делаем очень много работы, чтобы это было возможно.Спасибо за открытый разговор. Микита Микадо, белорусский IT-предприниматель, чья команда в основном работает в Минске, а он — в Силиконовой долине, но это уже другая часть истории. Об этом мы, может быть, поговорим в другой раз. Спасибо.Микита Микадо: Пожалуйста, было очень приятно.

Первоисточник материала www.bfm.ru